Художник Алгис Клишявичюс

Художник Таутмиле Станявичюте

Дизайнер Мартинас Валанчюс

Перевод на английский язык Гиедре Водейките

Корректура Инга Матач

Редактор Раса Крупавичуте

Художник Таутмиле Станявичюте

Редактор Инга Матач

Художник Таутмиле Станявичюте

ISBN 978-9955-542-95-7

Издательство Егле, 2009

Редактор Антанас Станявичюс

Редактор текста Инга Матач

Художник Таутмиле Станявичюте

Переводчик на английский Ала Минкявичене

ISBN 978-9955-542-97-1

Издательство Егле, 2009

Эта сказка в стихах заинтересует ни только малых, но и взрослых. Читая можно ни только погрустить, но и посмеяться. В книжечке много курьёзных ситуаций, которые прекрасно иллюстрированы художницей Евой Зелепугайтей. Иллюстрации очень красочные, игривые, заставляющие улыбнуться. Создаётся ощущение что текст и рисунки как братья близнецы, неотпускающие друг друга. Они вызывают ни только визуальную, но и внутреннюю радость.

После возвращения Анике в своё первобытное место прошло двадцать лет. Как началось ваше знакомство с девочкой, о которой до сих пор поют в по-немецки говорящих странах?

Случайно. И всё таки я благодарен работе в жулналистике. В те времена газета значила больше, чем сейчас, печати было мало, а её влияние было большим. Тогда перестановка декларировалась только в Москве, а в Литве она не происходила, было много страха.

Как то раз архитектор Саулюс Маномайтис, ответственный за проэкт реконструкции Драматического театра, рассказал, что приехал немец Хайнз Радзивил, который рвётся к городской власти для того чтобы восстановить памятник Таравской Анике, построеный в 1912 году и изчезнувшем во время Второй Мировой Войны.

На этом месте уже предвиделось поставить обелиск Регимантаса Мидвикиса, посвещённого Мартинасу Мажвидасу «Читающая Литва». Финансирование было получено, хотя и обсуждалось, что современная скульптура не будет сочитаться с площадью. В Исполнительном комитете немца никто не принял, но мне стало интересно и я пригласил его в редакцию. Гостя сопровождали гид и переводчик Лайма Лауринавичене и исследователь Клайпедской истории Ёнас Таторис.

У меня возникла идея попросить Гражину Юодите написать статью. А потом подумал, что возникнет скандал, ведь немцев считали реваншистами, империалистами, прохишами… Комитет партии будет возмущаться, что я допустил такую статью. По-этому решил, что буду писать сам, что бы было видно, что это моя позиция. Квартиру я уже получил и не боялся что выкинут с работы…

Идею о восстановлении памятника я представил в рубрике «Культура» и «Обсудим вместе». Естественно, партия разозлилась, и я не удивился, что из-за своего ограниченного мышления начали меня пилить. А самое интересное, что разозлился такой прогрессивный человек как Альфонсас Жалис, председатель Исполнительного комитета. В то время на всё надо было смотреть со стороны истории, и А. Жалис посоветовал не делать из Радзивила бога. А с другой стороны, ведь он только что добился боплощения идеи памятника М. Мажвидасу.

Кому же скромная девочка, смотрящая на цветок, могла грозить опасностью?

Сначала были упрёки мол, нехорошо что будет стоять памятник какой-то немки, мол зачем нам немецкая культура. Я начал искать в ней литовскую культуру и нашёл, даже очень много. Отец С. Даха был переводчиком немецкого и литовского языков, муж Анике Патраций был священником в полу литовской парапии. Он переводил песни на литовскй язык и даже составил литовско-греческий сравнительный словарь. Интерено, сколько литовцев жило в Кёнигсберге, что бы немецкий священник так хорошо выучил литовский язык? Его сын Фридрих продолжал работу отца, переводил псалмы и песни на литовский. Множество фактов говорят, что сложившееся мнение о немцах как о литовских врагах, всего лишь стереотип.

В более поздней истории востонавления памятника било много роковых совпадений, как в детективных фильмах: 18 ноября 1989 года был открыт памятник Таравской Анике, а Х. Радзивил умер через четыре месяца. Если бы ни он, то вряд ли бы появился памятник. Ситуация менялась молнееносно, движение освобождения Литвы крепло, бурно развивалась история, люди шли на митинги и о памятнике никто и не думал.

Как удалось воссоздать подленную скульптуру Анике?

В западной Германии Х. Радзивил создал сообщество Анике и нашёл искуствоведа Маю Элерман-Моленхауэр, которая помогла искать модель скульптуры, что бы не надо было его воссоздавать с фотографий. Откликнулась госпожа Камер, происхождение которой Тарава, сообщившая в прессе, что её отец на блошинном рынке в куче с болтами и винтами нашёл статуэтку Анике с размером в пядь. Её была лишь половина, и та без рук. Скульптор и реставратор Харальд Хаке забрал её в мастерские.

Без вашей любви к Анике она бы тоже не вернулась бы.

Кто знает? Но интерено то, что огласив идею памятника, мы получили поддержку общества: люди активно писали письма, не было ни одного русско говорящего, который был против.

А если спрашиваешь о любви к Анике, то жена меня называет четвёртым её мужем. Любовь возникла ни сразу, а после долгих изучений. Каждый раз узнаёшь что то новое, если идея у тебя всегда в голове. Со своими фактами приезжал большой исследователь старой Прусской литературы Альфредас Келятатис (представившийся Келётайтисом), проживающий в западной Германии. Материалы помогала собирать переводчик Раса Крупавичуте и Ёвита Сауленене, тогда работавшая руководителем дома С. Даха.

Вообще то, поэзия XVII века и её понимание были ни такими как сейчас, но есть и очень хорошие моменты. Например, С. Дах в стихотворении обращается к Анике «Курочка, ты моя». Но поэтом он был сильным, чуственным, по литовски эмоциональмым.

Появилась даже оперетта про Таравскую Анике.

Меня пригласили перевести либретты к оперетте. Маэстро Стасис Домаркас познакомил меня с арфисткой оркестра Музыкального театра Дангуолей Мартусевиченей, которая помогла мне разобраться в нотах. Дословный перевод сделала Р. Крупавичуте. Было невозможно литовский текст положить на ноты, поэтому получилось свободное произведелие. Жаль, что попался плохой режиссёр, которому казалось что это немецкое гитлеровское милитаристическое произведение. После премьеры и ещё нескольких представлений оперетту сняли с репертуара. Мне очень обидно, можно было бы её возродить.

Из-за Анике вы вышли в широкие пространства, поехали в Кёнигсберг в поисках материала?

Этот очерк можно было бы ещё продолжить, ведь появилась фотография, свидетельствыющая, что скульптура Анике могла быть перенесена на площадь Лиепои (сейчас Летувининку), где потом появилась пушка. Когда Гитлер говорил с балкона Клайпедского театра, Анике стояла к нему задом. На фотографиях казалось, что её нет. Потом я нашёл общую фотографию и с помощью лупы разглядел, что в 1939 году она всё ещё стояла. Почему её перенесли на площадь Лиепои? Как памятник совершенно пропал? Кто знает? Может быть сами немцы его разрушили и расплавили? Но скорее всего это сделали советские военные перед тем как поставить пушку.

Какое открытие вас поразило?

Я был душевно потрясён, что в XVII веке в Кёнигсберге жило так много литовцев. Это был литовский край, и очень жаль, что литовской культуры там больше не осталось. По правде говоря, наши исторические права очень обоснованы и если бы я был большим политиком, то занялся бы выкупом Калининградской области у России. И для Европейского Союза так было бы лучше. Была бы востоновленна историческая справедливость. Ведь и Клайпедский край не принадлежал Литовскому государству, но здесь находятся наши этнические корни нашей земли. После Тильзитского акта о присоединении в 1918 году, в 1923 году было восстание и Клайпеда досталась Литве.

Исповедь Таравской Анике через 370 лет.

«Такой трагичной судьбы как у людей ХХ века из Кёнигсберга никому нельзя пожелать. Но и XVII век для Пруссии был жутким: Тридцатилетняя война со Шведцией, пять эпидемий чумы… Смерть чуствовалась везде и без остановки. Я тоже осталась сиротой, мама умерла как только я родилась, а отец меня покинул, когдс мне было одинадцать. Но крёстный отец забрал меня в Кёнигсберг и заботился обо мне. Хоть и пришлось выйти замуж рано, в семнадцать лет, мне достался серьёзный и порядочный муж, священник. У нас родился сын Фридрих, умный, с добрым сердцем, который всю жизнь обо мне заботился и проводил меня в последний путь.»

Было больно после двадцати лет замужества похоронить мужа Ёхана. С дрожащим сердцем я ждала нового священника в Лаукишском доме настояния, который по не писаным правилам должен был мне посвататься. Нелегко было и его так скоро (через шесть лет) хоронить. Ещё через двадцать три года я похоронила и третьего мужа — Мельхиора. Но самым сложным было хоронить своих детей, которых было двенадцать, но выжило лишь трое.

Не знаю, как бы мне удалось пережить все трудности, если ни моя любовь жизни Симонас из Клайпеды. Он меня увидел и сразу же влюбился, но слишком поздно, тогда я уже стояла у алтаря с Ёханом. Его любовь я увидела в глазах и почувствовала из песни, которую пою до сих пор.

Он единственный меня так сильно и нежно поддерживал, моя адски тяжёлая жизнь была как небесный рай.»

Ивона Жемите  www.ve.lt

Это отчёт гражданина, журналиста, писателя за деятельность после войны и до наших дней, посвещённая своим близким и всем читателям.

Костас Каукас, 2010

Альбом был представлен на вечере в библиотеке им. Евы Симонайтите, в Клайпеде.

Лауреат национальной премии, скульптор Регимантас Мидвикис на высокой колонне возвысил всадника на коне. Автор утверждает, что выбрал символ литовского герба, потому что она напомянает эпоху, когда имя Литвы было упомянуто впервые.

Высота памятника почти 8 метров. Колонна, шар, конь сделаны из гранита, всадник вымощен из камня с бронзовыми деталями.

Скульптору помогали архитектор Витянис Мазуркявичюц и конструктор Таутвидас Тубис.

Клайпедское самоуправление для памятника не выделило ни одного лита. Он стоил больше чем 330 тысяч литов, и был построен на  средства, выделенные частнми лицами и предпреятиями Клайпеды.

По инициативе Валентинаса Грейчунаса, являющемся автором идеи, руководителем строительного комитета и почётным гражданином города Клайпеда, построен уже второй памятник. Несколько лет назад на противоположной стороне реки была возведена гранитная «Арка», напоминающая воссоединение Малой и Большой Литвы.

В альбоме «Всадник охраняет Литву» предоставлены фотографии, на которых зафиксировано всё с начала задумки до открытия памятника, а также оценки и пожелания от президента Дали Грибаускайте, поэта Юстинаса Марцинкявичуса, министра сообщения Элигиюса Масюлиса, руководителей Клайпедских предприятий и художников.

Фамилии спонсоров и строителей выбиты на гранитном ободе, окружающим колонны и записаны в альбоме. «С этим памятником связаны множество клайпедчан, которым его появление имеет большое значение. Во время церемонии открытия много людей высказали интересные мысли о тысячалетней Литве и Клайпеде. Почему же это должно изчезнут? Со временем эти тексты и фотографии обретут ещё большую ценность,» — считает создатель и редактор фотоальбома Антанас Станявичус.

Во время презентации альбома много кто выразил надежду, что этот фонд в Клайпеде совершит ещё много хороших дел. Была предложена ещё одна идея — на единственной пешеходной алее им. Мажвидаса увековечить память людей, прославлявших Клайпедский край.